Три пути в глубокие технологии: как рождаются DeepTech-компании в подводной робототехнике

Вместо предисловия отмечу: хотя все истории в этой статье касаются подводной робототехники, их путь знаком и многим другим высокотехнологичным проектам, связанным с роботами и «железом», — в том числе тем, что вырастают в Кремниевой долине. Вопреки распространенному образу стремительного успеха, инженерные компании чаще развиваются медленно: через ошибки, неудачные прототипы и долгую доводку систем.

Я сам вышел из этой среды и хорошо знаю, что к моменту регистрации компании команда обычно успевает пройти через множество испытаний: десятки раз исправить просчеты в проекте, вернуться без результата с соревнований и потратить годы на доводку системы управления в симуляции.

Утомительно? Возможно. Но именно так формируется главный капитал робототехнического DeepTech — умение превращать сложную теорию и опыт ошибок в надежно работающий продукт.

Попробуем проследить этот процесс на примере трех разных точек на карте, центров разработки подводной робототехники — Санкт-Петербурга, Сингапура и Тронхейма.

К студенческим конструкторским бюро у меня теплое отношение — я лично знаком со многими людьми из этой среды. Со стороны они могут выглядеть как кружок увлеченных ребят: кто-то паяет, кто-то пишет код, кто-то возится с корпусом своего первого аппарата. Но на деле это нечто большее. История Trionix Lab — один из показательных тому примеров. Путь этой компании хорошо показывает, зачем вообще нужны университетские КБ.

В «Корабелке» — Санкт-Петербургском морском техническом университете — такая площадка появилась в 2016 году. Тогда выпускник вуза Михаил Чемоданов при поддержке альма-матер решил обучать студентов инженерному делу не только на учебных задачах, но и через настоящую инженерную разработку.

Постепенно вокруг студенческого КБ в СПбГМТУ сформировалась команда, которая стала делать подводных роботов, а заодно участвовать в конкурсах и соревнованиях.

Я хорошо помню, как ребята из «Корабелки» приезжали к нам во Владивосток с «Вариолой» — телеуправляемым подводным аппаратом (ТНПА) с необычной конфигурацией движителей.

На таких проектах особенно хорошо видно, чему на самом деле учит университетское КБ. Это не только разработка плат или написание программного кода. Настоящая инженерия начинается там, где отдельные решения нужно собрать в работающую систему: разместить движители, добиться устойчивого управления, довести аппарат до функционального состояния и нести ответственность за результат на каждом этапе.

Одним из участников той команды был Иван Путинцев. Он пять лет учился в «Корабелке» на конструктора подводных роботов, а практический опыт приобрел в компании «Океанос», которая известна своими автономными подводными аппаратами интервенционного типа и глайдерами.

Со временем Ивану стало тесно в рамках чужих разработок. Ему захотелось пройти весь цикл самостоятельно — от идеи и инженерной архитектуры до готового продукта и его вывода на рынок отвечать за технические решения, сроки, испытания и конечный результат. Так родилась идея новой компании — Trionix Lab.

В компанию перешла часть команды КБ, но связь с бюро не оборвалась: остались совместные проекты, а само КБ продолжило служить кадровым резервом. Благодаря этому молодой стартап с самого начала получил то, что в DeepTech сложно купить даже за большие деньги, — специалистов в узкой сфере, умеющих работать вместе.

Первым заметным достижением компании стал малогабаритный телеуправляемый робот «Трионикс-6М» — подводный дрон для проведения осмотровых работ на глубинах до 100 метров. Победа проекта в программе «Старт» Фонда Бортника позволила получить грант в 2 млн рублей на его разработку, и в течение года он был готов к первой миссии.

Пройдя тесты, команда начала выполнять с его помощью реальные работы: осматривать суда для «Роснефтефлота», участвовать в проектах Русского географического общества (РГО) по подводной археологии.

К 2025 году «Трионикс-6М» подготовили к серийному изготовлению и продали первые шесть роботов.

Казалось, инженерные задачи решены, а впереди только коммерческий рост. Но рынок быстро показал, что одного умения делать хороших роботов недостаточно для стабильного спроса. В профессиональном и государственном секторе уже сформировались сильные игроки со своей клиентской базой.

Например, производитель подводных аппаратов Rovbuilder прочно занял направление МЧС, а «Гном» стал одним из ключевых подрядчиков Российских железных дорог в области инспекции опор железнодорожных мостов. Про обе эти компании и их проекты я уже рассказывал ранее.

С другой стороны сильно давили китайцы: ТНПА компании Chasing Innovation — недорогие и активно продвигаемые на российском рынке. Такие роботы удобны для быстрых подводных осмотров, когда не требуется точная навигационная привязка.

В этих условиях стратегия «просто сделать еще один подводный робот» быстро показала свои ограничения. И здесь сработала «связь с академией»: через Морской технический университет Trionix Lab попала в проект «Инженерные классы судостроительного профиля» — профориентационную программу для старших классов.

Проекту нужен был подводный робот для инженерной практики: простой в освоении, достаточно функциональный для настоящих занятий и живучий в руках школьников. Так появились телеуправляемый робот «Трионикс», а затем и автономный «Гуппи».

По сути, это учебные версии настоящих подводных роботов: с герметичным корпусом, движителями, камерой, системой управления и продуманным функционалом.

Для этой ниши важен не только сам робот, но и сопровождение, обучение, быстрый ремонт, техническая поддержка и обратная связь, то есть полноценный «пакет внедрения». Для Trionix Lab это стало еще одним испытанием на зрелость коммерческой модели — опытом перехода от продукта к сервису.

Следующим этапом развития молодой компании Путинцева оказалась навигация. Trionix Lab стала работать с UC&NL, российской лабораторией в области подводной связи. Плодом их совместных усилий стал осмотровый робот «Трионикс-6М» с полностью встроенной системой позиционирования.

Это был уже серьезный шаг к тому, чтобы выделиться на рынке: «Трионикс-6М» оценили не только за изображение с камеры, но и за функции геофиксации — возможность точно определить, где именно был сделан кадр.

Однако сотрудничество с UC&NL было полезно команде не только этим. Постепенно пришло понимание — продажи подводных роботов быстро упираются в предел: заказчику важно не владение техникой, а прежде всего конечный результат, то есть проведенное обследование с фото- и видеофиксацией, геопривязкой и готовым отчетом.

История компании BeeX мне тоже близка. Со студенческой командой Bumblebee, на базе которой она выросла, мы не раз пересекались на соревнованиях. Я видел этих ребят вживую и хорошо помню, как быстро они учились.

Команда появилась в 2012 году на базе акустической лаборатории Национального университета Сингапура. Первоначальная цель была далека от коммерции — победы в соревнованиях по автономной подводной робототехнике.

К тому моменту у нас уже был серьезный опыт в подобных состязаниях, а для Bumblebee это был лишь старт. Но поражения и неудачи бывают у всех, важно другое: они не остановились, а напротив — начали расти от попытки к попытке. Уже через несколько месяцев команда выступила на RoboSub в Сан-Диего — международных соревнованиях автономных подводных роботов, проводимых в США, — и получила приз за лучший результат среди новичков.

Там наши команды снова встретились, и я общался с Грейс Чиа (Grace Chia) — тогда PR-менеджером Bumblebee. Спустя пять лет она станет сооснователем и генеральным директором BeeX.

Хочу отметить: RoboSub — технически крайне сложные соревнования автономных подводных аппаратов. В правилах допускается участие аспирантов и, в ряде случаев, исследователей, что отражает высокий порог входа.

Во время миссии робот должен самостоятельно определить свое положение, обнаружить подводные объекты, распознать их, выполнить задания с помощью собственных манипуляторов и в финале вернуться в небольшую зону финиша, ориентируясь на редкий акустический сигнал. В таких условиях если сбоит камера, алгоритм или управление курсом, миссия рушится целиком.

Со временем это отразилось и на результатах. Bumblebee год за годом возвращалась на RoboSub, дорабатывала аппарат и постепенно дошла до побед в 2022-м, 2023-м и 2025 годах, потеснив многолетнего лидера — команду Массачусетского технологического института (MIT), одного из сильнейших технических университетов мира.

После окончания обучения в 2014 году Грейс, на тот момент уже менеджер команды, получила позицию менеджера по продажам в Seatronics — компании, которая занимается подводной инспекцией при помощи телеуправляемых роботов. Там она проработала почти пять лет, но это была уже совсем другая «школа».

Пока Грейс училась бизнесу, второй будущий сооснователь компании, Го Энг Вэй (Goh Eng Wei), оттачивал технические навыки в Bumblebee. Они начинали вместе, потом Го стал наставником команды и параллельно занялся исследованиями в родном университете.

У Грейс было понимание клиентов, продаж и реальной цены подводных работ, а у Го Энг Вэй — технические компетенции. В 2018 году они решили соединить эти две части и основали BeeX. А вскоре после основания компании это станет еще и их семейной историей: Грейс и Го поженятся.

Их идея была практичной: создать автономного подводного робота для осмотра инфраструктуры, но не отпугивать потенциального заказчика возможными рисками — не выводить систему в полностью автономный режим, когда никто ее не контролирует. Не отдавать дорогую морскую операцию полностью «на волю ИИ».

По концепции BeeX, оператор всегда «в контуре»: видит данные с камер, может корректировать движение или остановить систему, если что-то идет не так.

Второе ключевое решение касалось бизнес-модели, о которой уже шла речь выше. Компания отказалась от продажи роботов в пользу модели RaaS: клиент оплачивает результат инспекции, а обслуживание и эксплуатация робота остаются на стороне команды.

Дальнейшее развитие компании было стремительным. В 2019 году BeeX получила первое финансирование от родного университета NUS и собрала A.Ikanbilus — небольшой автономный аппарат для инспекции.

С ним команда начала оказывать робототехнические услуги, а через четыре года привлекла $ 10 млн инвестиций и взялась за Betta — более мощный аппарат для офшорных инспекций и морских ветроэлектростанций.

Так инженерный спорт превратился в промышленную разработку. Опыт RoboSub дал BeeX людей, инженерную культуру и главное — умение создавать автономные системы, которые действительно работают под водой.

Но одной победы на соревновании, пусть и очень важном, недостаточно, чтобы возникла компания. Для этого потребовался второй слой опыта — работа Грейс Чиа в Seatronics, где стало понятно, какие задачи клиенты готовы оплачивать и какому уровню автономности они действительно доверяют.

Норвегия для подводной робототехники — место особое, а город Тронхейм с Норвежским университетом естественных и технических наук (NTNU) и исследовательской структурой SINTEF можно считать одним из главных европейских центров в этой области.

С NTNU связана сильная школа морской и подводной робототехники. На работы профессора Тора Фоссена, преподавателя NTNU и автора фундаментальной для многих исследователей книги по управлению морскими роботами, ссылается значительная часть публикаций в этой области. Там же сформировалась линия исследований, из которой позже выросла компания Eelume.

В центре этой истории — профессор Кристин Петтерсен (Kristin Ytterstad Pettersen). Ее научная задача изначально формулировалась как исследовательский вызов: как управлять сложным многозвенным роботом с большим числом степеней свободы, который должен двигаться не как классический торпедообразный аппарат, а скорее как змея.

Проект зародился почти случайно. В начале 2000-х, после серии городских пожаров, пожарная служба Тронхейма обратилась в NTNU с идеей роботизированного пожарного шланга. Такой шланг должен был самостоятельно проникать в здание и помогать тушить пожар изнутри.

Из этой прикладной задачи и вырос проект управления змееподобным роботом, а дальше сработала академическая логика развития направления: в университете, где уже была сильная школа подводной робототехники, закономерно возник вопрос — может ли такая «змея» двигаться и под водой.

Оказалось, что под водой эта идея становится еще интереснее и намного сложнее. Дело в том, что обычный автономный робот хорошо проходит длинные маршруты, но хуже маневрирует возле труб, опор, кабелей и других конструкций. А телеуправляемый робот, наоборот, может работать точнее, но ему нужны кабель, судно обеспечения и команда операторов.

Научная база под эту идею формировалась годами. Для Петтерсен и ее коллег это была длительная исследовательская программа по управлению многозвенными роботами, результатом которой стали десятки публикаций в ведущих научных журналах.

В 2015 году из этого проекта выросла компания Eelume AS. Петтерсен стала ее первым исполнительным директором и соучредителем.

По сути, это был классический университетский стартап: у команды уже были теория, прототипы, научные публикации и четкое понимание, какую техническую задачу они способны решать лучше других.

Первый крупный коммерческий замысел Eelume был довольно смелым. Компания стремилась создать автономного резидентного робота для осмотра, обслуживания и ремонта подводной инфраструктуры.Такой аппарат должен был постоянно находиться под водой в док-станции и выходить на задания, меняя инструменты. Плюс для заказчика — снижение зависимости от дорогостоящих судов обеспечения.

Так появилась серия Eelume S с характерным академическим подходом: модульной архитектурой, сложной системой управления и гибкой настройкой оборудования под разные задачи.

Робот прошел испытания и уже демонстрировался промышленным партнерам — Equinor даже использовала его для осмотра подводной инфраструктуры. Но радоваться успеху было рано: технология оказалась слишком сложной для привычного рынка подводных работ.

Автономность, резидентность, змееподобная механика, ремонтные операции без постоянного участия человека — Eelume S-series пытался объединить сразу несколько новых подходов. Но именно поэтому не стал понятным продуктом ни для рынка автономных, ни для рынка телеуправляемых роботов.

Судьбоносный поворот в истории компании произошел в 2023 году, когда ее генеральным директором стал Томас Нюгор. До Eelume он много лет работал в Kongsberg Maritime, то есть пришел из индустрии, где подводная техника прежде всего решает прикладные задачи заказчика.

Вместо этого появилась концепция «вездеходного» автономного аппарата для труднопроходимых участков, где обычным роботам не хватает гибкости управления.

Серия Eelume M соответствует уже этой новой логике: автономные аппараты стали более практичными.

По форме они ближе к классическим торпедообразным автономным роботам, но при этом сохранили гибкую хвостовую часть с движителями.

К 2025 году этот разворот уже начал давать конкретные результаты — продажи Eelume растут. Кроме того, компания заключила стратегическое партнерство с Maritime Robotics, другим стартапом из экосистемы NTNU, чтобы объединить в единый контур безэкипажные надводные суда и автономные подводные аппараты.

В такой архитектуре надводная платформа без человека на борту доставляет подводных роботов в район работ, после чего они выполняют миссию под водой.

История Eelume показывает, что научная задача превратилась в компанию, но это был крайне тернистый путь. Сначала академическая среда дала Eelume редкую техническую глубину: теорию управления, прототипы, людей и долгую исследовательскую устойчивость. Затем эта же глубина стала ограничением: рынок оказался не готов воспринимать технологию в том виде, в котором она рождалась в исследовательской логике.

Кейс Eelume одновременно вдохновляет и предостерегает: если компания слишком долго говорит языком исследовательской задачи, она рискует остаться в зоне технологий, не находящих востребованного прикладного выражения.

Коммерческий потенциал возникает только тогда, когда к академическому заделу добавляется индустриальный взгляд: не «какие еще функции добавить», а «за какие задачи клиент готов платить».

Какие выводы можно сделать их этих трех историй — таких разных? Для одних основой стало студенческое КБ, для других — инженерные соревнования или научная школа. Но есть и то, что их объединяет.

Через все три истории хорошо видно, почему технологический бизнес начинается задолго до выхода на рынок и как траектория его развития влияет на продукт и скорость коммерциализации. Этот скрытый период не попадает в пресс-релизы о раундах инвестиций, но именно он определяет потенциал команды на рынке.

Студенческое КБ учит собирать «железо» и команду, но не готовит к разговору с заказчиком о цене ошибки. Инженерные соревнования прививают культуру быстрого роста, но оставляют без ответа вопрос, за что именно рынок готов платить. Академическая лаборатория дает теоретическую глубину, но не учит базовым инженерным принципам — технологической простоте и доступности.

В DeepTech-проектах этот сдвиг почти неизбежен: рано или поздно команда сталкивается с необходимостью перевести технологию из категории возможностей в категорию задач, за которые готов платить заказчик.